November 15th, 2015

Богиня складывает крылья – разбитым крылья ни к чему...

Из белоэмигрантской лирики.

Антонин Петрович Ладинский - уроженец села Общее Поле Псковской губ., внук священника, сын исправника, студент Петербургского университета, прапорщик Первой мировой (последний предреволюционный выпуск, развал фронта), подпоручик Добровольческой армии в Гражданскую (Ледяной поход, ВСЮР, тяжелое ранение), эмигрант (госпиталь в Александрии Египетской, с 1924 - Париж), участник французского Сопротивления (вооруженного, а не декларативного)...
Больше известен как автор замечательных исторических романов "Последний путь Владимира Мономаха", "В дни Каракаллы", "Анна Ярославна - королева Франции" и др.
В 1955 г., незадолго до смерти, вернулся в СССР. Стихов больше не писал: "Не нужно"...
Не потому, что Советский Союз был слишком плох или хорош для него. Просто Ладинский был из другого мира.

ЭПИЛОГ
В слезах от гнева и бессилья,
Ещё в пороховом дыму,
Богиня складывает крылья –
Разбитым крылья ни к чему.
На повороте мы застряли,
Под шум пронзительных дождей,
Как рыбы, воздухом дышали,
И пар валил от лошадей.
И за колеса боевые,
Существованье возлюбя,
Цеплялись мы, как рулевые
Кренящегося корабля.
И вдруг летунья вороная
С размаху рухнула, томясь,
Колени хрупкие ломая
И розовую мордой – в грязь.
И здесь армейским Буцефалом,
В ногах понуренных подруг,
Она о детстве вспоминала,
Кончая лошадиный круг:
Как было сладко жеребенком
За возом сена проскакать,
Когда, бывало, в поле звонком
Заржет полуслепая мать…
Свинцовой пули не жалея,
Тебя без жалости добьем,
В дождливый полдень водолея,
А к вечеру и мы умрем:
Нас рядышком палаш положит
У хладных пушек под горой –
Мы встретимся в раю, быть может,
С твоей лохматою душой.

***
Так солнце стояло над Римом –
Холодный и розовый шар,
Так варварским стужам и зимам
Навстречу дыхания пар
Из мраморных уст отделялся.
Так римский корабль погибал.
Так с гибнущим миром прощался
Поэт, равнодушно зевал.
Мы женщину с розой туманно
Сравнили. Во время чумы
На жаркой пирушке стеклянно
Звенели бокалы зимы.
В березовых рощах – сиянье
И ангельская тишина,
Но билась над гробом в рыданьях
Наталья, земная жена.
Жил Блок среди нас. На морозе
Трещали костры на углах,
И стыли хрустальные слезы
На зимних прекрасных глазах.
Жил Блок среди нас. И вздыхая,
Валился в сугроб человек,
И падал, и падал из рая
На русские домики снег.

БЕГСТВО
Пропели хриплым хором петухи –
Взволнованные вестники разлуки,
И мы, прервав беседу и стихи,
Седлали лошадей, грузили вьюки.
Мы тронулись. Флоренция спала –
У темных городских ворот солдатам:
«Нас задержали поздние дела,
Теперь мы возвращаемся к пенатам…»
И на горбатый мост в галоп, а там –
Оливковыми рощами, холмами.
Шумел в ушах печальный воздух драм,
И ветер путевой играл плащами.
Так мы летели мимо деревень,
В харчевнях прятались на сеновале –
Внизу сержанты пили целый день,
Хорошеньких служанок целовали,
А к вечеру - над крышей стаи птиц,
И розовело северное небо,
И, побледнев от скрипа половиц,
Трактирщик приносил вина и хлеба.
И ты заплакал, как дитя, навзрыд,
Ты вспомнил дом суконщика, ночную
Погоню вспомнил, цоканье копыт,
И родину, прекрасную, слепую…
Collapse )