Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Йован Дучич. Аve Serbia!


(Јован Дучић; 1871—1943) — сербский боснийский поэт, писатель и дипломат.

AVE SERBIA!
(перевод с сербского языка).

Твое солнце несем мы на наших знаменах,
Ты жива в буйной славе своих сыновей;
На путях наших, духом Твоим озаренных,
Даже темная ночь нам полудня светлей.

Наша светлая Мать, ты чернела от муки
Под звон наших мечей в час кровавого сева.
В твоих реках от крови отмоем мы руки,
Отомстив за тебя в опьянении гнева.

В нас - надежда Твоя и судьба Твоя злая,
С Твоим сердцем в груди - и в чужбине мы братья.
Ты на нашем челе свой завет начертала,
Положила на меч колдовское заклятье.

Ты кормила нас кровью, поила слезами,
Возводила на плаху, бросала на битву;
И мы сами уделов иных не искали:
Только ярую брань и святую молитву.

Вот знамением светлым Твой крест воссияет,
Над безвестной могилой разверзнется ночь:
Тот, кто пал за Тебя, горький мир покидает,
Оставляя Тебе свои муки и мощь.
_______________________Перевод: М.Кожемякин.

ИГРЫ ФОРТУНЫ.

ЭТО ПОСЛЕДНИЙ ИЗ РОМАНОВ, НАПИСАННЫЙ В СОТРУДНИЧЕСТВЕ С МОИМ СОАВТОРОМ И ЛУЧШИМ ДРУГОМ ЕЛЕНОЙ ЮРЬЕВНОЙ РАСКИНОЙ (1975-2020).
ПОСВЯЩАЮ ЕЕ ДОБРОЙ И ВЕЧНОЙ ПАМЯТИ.



Исторический роман из истории последних лет правления Анны Иоанновны и краткого трагического пребывания на престоле младенца Иоанна Антоновича. Дворцовые интриги и перевороты, жестокие увеселения императорского двора и Русско-турецкая война 1735—1739. На страницах романа Вы встретите Анну Иоанновну и Бирона, Елизавету Петровну и Анну Леопольдовну, незаслуженно забытого военного героя Антона Ульриха Брауншвейгского и фельдмаршала Миниха, поэта Василия Тредиаковского, князя-шута Михайлу Голицина и... даже того самого барона Мюнхгаузена! Борьба за власть и война, любовь и измена, благородство и низость. И, конечно, коллективный портрет русского человека первой трети XVIII века - эпохи всесильных временщиков.

Читать и скачать:
https://www.litres.ru/mihail-kozhemyakin-26818643/igry-fortuny/
https://ru.bookmate.com/books/WWPVbPIU

Юные поэты Варшавского восстания 1944 г. (Часть 1).

"Забудьте о нашем поколении, как будто мы никогда не жили", - эти исполненные горького самоотречения строки, стали одним из символов "польского катастрофизма", "потерянного поколения" Польши, юность которого пришлась на годы Второй мировой войны. Войны, принесшей Польше не только тяжелые поражения и страшные жертвы, но и глубокий нравственный и идеологический кризис. Отрицать это бессмысленно, как и то, что на переломе эпох, на крови и отчаянии, на позоре и героизме возродилась новая Народная Польша.
Нравственный "катарсис", который пережило при этом польское общество (особенно отравленная войной молодежь), с неизбежными декадансом и пессимизмом, относится уже к первым послевоенным годам и даже десятилетиям.
Но в самые черные и беспросветные годы - с 1939 по 1945 (не будем забывать, что война для поляков длилась дольше, чем для любого народа Европы), молодость Польши, вопреки всему, верила, боролась и созидала.
Красноречива для понимания духа этой сражавшейся, побежденной и выстоявшей страны история яркого созвездия юных поэтов польского Сопротивления. Период взросления их таланта пришелся на мрачные времена гитлеровской оккупации, пик творчества - на часы томительного ожидания между партизанскими операциями, а закат... У них не было заката. Быть может, самых лучших, самых вдохновенных строчек в своей жизни они не успели написать, сгорев в трагическом пожаре Варшавского восстания 1944 г...
За них дописывали их выжившие боевые братья/сестры и товарищи по перу. Дописывали с разной степенью успеха и одаренности - но всегда post factum.
Голоса молодых поэтов подпольной Польши тем ценнее и важнее, что долетают до нас через толщу лет именно оттуда!

Кшиштоф Камиль Бачинский (Krzysztof Kamil Baczyński), пожалуй, самый известный из "поколения Колумбов", как с легкой руки ветерана Сопротивления и писателя Романа Братного (автора популярного романа "Колумбы, год рождения - 20-й") стали называть тех, кому в дни восстаний и партизанской войны было едва за двадцать.
Происхождения у нашего героя было самое "подходящее" для помпезной и романтичной предвоенной Польши, сочетавшей игры в модернизацию ХХ в. с архаическими сословно-шляхетскими традициями. Отец - из старинного дворянского рода, ветеран Легионов Пилсудского и борьбы за независимость Польши, заметный политический деятель (Polska Partia Socjalistyczna), а в довесок - писатель, литературный критик и просто состоятельный человек. Мать - видный педагог и, разумеется, тоже шляхетского рода. Словом, что называется, наш Кшись (сокращенное от Кшиштоф) был "из благородной польской католической семьи". В традиционалистской довоенной Польше происхождение многое значило, недаром за восточной границей ее называли "буржуазно-помещичьей".
Казалось бы, перед родившимся 22 января 1921 г. в красавице-Варшаве Кшисем открывались самые широкие жизненные перспективы. Он учился в элитной государственной гимназии им. Стефана Батория, с детства восхищался национальными героями и по-мальчишески упорно тренировал волю. От рождения слабый и болезненный, cтрадавший приступами бронхиальной астмы, он  упорными упражнениями заставлял себя не отставать от сверстников в спортивных играх и уличных "подвигах".

Гимназия им. Стефана Батория в предвоенной Варшаве:
Collapse )
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.

Юные поэты Варшавского восстания 1944 г. (Часть 2).

Часть первая: http://m2kozhemyakin.livejournal.com/27775.html

Тадеуш Стефан Гайцы (Tadeusz Stefan Gajcy) обычно считается вторым в славной и трагической плеяде молодых поэтов подпольной Польши после Кшиштофа Бачинского.
Не владея в достаточной степени польским языком, чтобы сравнить их поэтическое мастерство, оставлю эту очередность целиком сферой ответственности филологов-полонистов. Однако ближайшее знакомство с творческим и жизненным путем Тадеуша Гайцы невольно наводит на мысль: смелого и практичного Бачинского "назначили" первым за его подпольные и партизанские подвиги, действительно впечатляющие. В искусстве владения лирой и вдохновенной рифмой (а не столь любимым польскими партизанами пистолет-пулеметом "Стэн") они с Гайцы были, скорее всего, равны.

Польский повстанец, вооруженный пистолет-пулеметом британского производства "Стэн" (которые в большом количестве сбрасывались Союзниками с самолетов движениям Сопротивления разных стран) на баррикаде Варшавского восстания, 1944:


Кшиштоф Бачинский и Тадеуш Гайцы были неплохо знакомы, они не раз встречались на тайных литературных собраниях и партизанских явках, вместе учились в подпольной Варшавском университете и, по некоторым данным - в школе подхорунжих (кандидат-офицеров) Армии Крайовой. Они были не то чтобы друзьями, но хорошими знакомыми и товарищами по борьбе и по перу. Однако сложно представить себе двух более различных почти во всем (кроме любви к Отчизне и к искусству) молодых людей.
Бачинский, щуплый астматик с лицом романтического героя, по характеру походил на сгусток бурной энергии, на стремительную каплю гремучей ртути, или на маленькое, но очень смертоносное для немцев взрывное устройство. Практичный, всегда полный самых рискованных планов, исполненный чисто польского ироничного оптимизма и жизнелюбия, он даже в свою смерть отказывался верить до конца: "Разрешите доложить, пан подпоручик, я, кажется, ранен. Передайте мой "Стэн" ребятам, а пока я буду отлеживаться, может быть, найдется вакансия взводного?"
Гайцы, крепкий и жилистый, обладавший немалой физической силой и выносливостью, похожий скорее на рабочего или крестьянского парня, если бы не "унесенный в иные миры" взгляд, был типичным поэтом-романтиком. Не от мира сего, ужасно наивный и непрактичный, всегда охваченный мрачными и тревожными предчувствиями, торжественный до невозможности даже в житейских мелочах. Впрочем, при всем этом - человеком слова, умевший признавать авторитет более сведущих людей и подчиняться им (хорошие качества для партизана-подпольщика, но - рядового).

Тадеуш Гайцы в жизни и на выпущенной в 2008 г. в его честь памятной монете:

Collapse )

Стихи Кшиштофа Бачинского:

МОЛИТВА (I)

Плетями — руки, бденья — прахом!
И что могу под этим небом,
где черен дым и глухи орды
гонимых голодом и страхом?
Не утолен ни сном, ни хлебом
и брошен Господом, как мертвый, —
что я могу под этим небом?

Не именуй по-человечьи:
мне очи выело позором,
и зло горит на мне печатью,
а мир не садом дышит — мором,
и плаха ждет, а не объятье.

Не именуй, но в Божьем слове
сомкни уста мои, даруя
хоть песню, чтоб не гробовую,
хоть шлем, чтобы не залит кровью.
Не пресвятивши в адской печи,
не именуй по-человечьи.

Лиши плетей, что камень ранят,
и прежде чем нездешней силой
сдерешь песок, приросший к векам, —
чтоб не чернеть лицу могилой,
когда оно в Тебе предстанет,
дай хоть погибнуть человеком!

Июль 1942
Перевод Бориса Дубина
Collapse )